Россия постепенно уходит с «нефтяной иглы»: доля нефтегаза в ВВП опустилась до минимума за годы наблюдений

Доля нефтегаза в ВВП рухнула до минимальных значений

В прошлом году доля нефтегазового сектора в валовом внутреннем продукте России составила лишь 13%. По данным Росстата, это самый низкий показатель с 2017 года, когда ведомство начало публиковать подобную статистику.

За год вес нефтегаза в экономике сократился сразу на 3 процентных пункта. Даже в период пандемии, когда мировые цены на нефть падали, а добыча сокращалась, доля сектора была выше и составляла около 14%. В течение года снижение продолжалось последовательно: с 15,5% в первом квартале до 11,6% в четвёртом.

Зависимость от мировых цен и влияние ограничений

Доля нефтегазовой отрасли в экономике тесно связана с динамикой мировых цен на нефть. За девять лет наблюдений максимальные значения приходились на 2018 и 2022 годы — 20,7% и 20% ВВП соответственно, когда котировки были высокими. Минимум зафиксирован в 2020 году и в прошедшем году.

Развитие сектора в последнее время сдерживали международные санкции, ограничения добычи в рамках соглашения ОПЕК+, относительно низкие цены на нефть и крепкий рубль. По оценке Росстата, суммарный оборот нефтегазовых компаний за год снизился на 16,7% и составил 19,9 трлн рублей, а совокупная прибыль сократилась почти втрое — на 63,9%, до 1,9 трлн рублей. Прибыльными оказались менее половины компаний отрасли — 49,1% против 60,7% годом ранее.

Удар по бюджету и нефтегазовой ренте

Сокращение нефтегазовой ренты напрямую ударило по федеральному бюджету. Уже весной пришлось пересматривать параметры, снижая план по нефтегазовым доходам примерно на 2,6 трлн рублей. По предварительной оценке за год нефтегазовые поступления упали почти на четверть — на 23,8%, до 8,5 трлн рублей. Их доля в общей структуре доходов бюджета сократилась с 30,3% до 22,7%.

Фактическое значение нефтегаза для экономики при этом гораздо шире формальной доли в ВВП. Рента, создаваемая за счёт добычи и экспорта углеводородов, распространяется по экономике через государственные расходы, повышенные зарплаты в отрасли, заказы подрядчикам и смежным секторам. В добыче нефти и газа средняя заработная плата примерно вдвое превышает среднероссийский уровень.

Оценки экономистов показывали, что несколько лет назад совокупная нефтегазовая рента могла достигать около четверти ВВП — при официальной доле сектора, по методологии Росстата, менее 20%.

Нефть остаётся важной, но не основной ставкой на будущее

Топливно‑энергетический комплекс сегодня, как и в позднесоветский период, выполняет не только функцию поставки энергии, но и балансирующую структурную роль в экономике. Эксперты отмечают, что ещё 10–15 лет нефть будет оставаться очень значимой частью российской хозяйственной системы и обеспечивать основную долю экспортной выручки и бюджетных поступлений. Однако в качестве драйвера долгосрочного роста этот ресурс всё чаще рассматривается как ограниченно перспективный.

Перспектива: медленное снижение добычи и дефицит инвестиций

Специалисты прогнозируют, что при отсутствии радикальных решений добыча нефти в России будет постепенно сокращаться — пусть и не на несколько процентов ежегодно. Ряд стратегических решений прошлых лет сформировал траекторию, из которой теперь крайне сложно выбраться.

На официальном уровне признаётся, что наращивание добычи потребует значительного времени, серьёзных инвестиций и привлечения финансовых ресурсов, то есть процесс будет медленным. Давление санкций ухудшило инвестиционный климат в нефтяной отрасли, а свежие оценки регуляторов показывают резкое падение инвестиций в добывающий сектор в начале текущего года.

В этих условиях роль нефтегаза в российской экономике постепенно трансформируется: оставаясь ключевым источником доходов в кратко- и среднесрочной перспективе, сектор уже перестаёт быть безусловным локомотивом роста и требует глубокой структурной адаптации.