Ормузский пролив: reopening с фальстартом
События выходных вокруг Ормузского пролива дали понять, что судьба этого ключевого маршрута для мировой торговли нефтью и газом по‑прежнему неопределённа. Попытка частично возобновить движение судов обернулась фактическим срывом: после краткого объявления об открытии пролива последовало ужесточение контроля, обстрел отдельных судов и предупреждение экипажам о закрытии прохода. Уже на следующий день американские военные задержали иранское судно, шедшее в обход блокады к порту Бандар‑Аббас.
По данным спутникового мониторинга на середину дня понедельника, через Ормуз смогли пройти лишь три танкера, что наглядно демонстрирует масштаб ограничений для судоходства.
Политическое давление и военные риски
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно предупредил о готовности возобновить военные действия в случае новых попыток помешать свободному проходу судов.
Движение через пролив фактически остановилось после начала совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля. С тех пор трафик по маршруту, через который обычно проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически сошёл на нет.
Мгновенные и тяжёлые последствия для рынка
Блокировка потока энергоресурсов сказалась быстро и болезненно. В Персидском заливе оказались запертыми около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Это вынудило компании останавливать добычу на месторождениях, работу НПЗ и газовых заводов, что нанесло серьёзный удар по экономикам множества стран от Азии до Европы.
Боевые действия привели не только к краткосрочным перебоям, но и к долговременному ущербу энергетической инфраструктуре и к резкому ухудшению дипломатических отношений в регионе.
Когда возможно восстановление довоенных объёмов?
Скорость возвращения к нормальным объёмам экспорта будет зависеть не только от исхода переговоров между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль сыграют логистика, доступность страхового покрытия для танкеров, уровень фрахтовых ставок и готовность судовладельцев работать в зоне повышенного риска.
Первыми из Персидского залива должны выйти около 260 судов, которые за время блокады накопили на борту примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценке аналитической компании Kpler.
Ожидается, что основная часть этих партий отправится в Азию, на которую в обычных условиях приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и до 90% поставок СПГ. По мере выхода загруженных судов в регион начнут заходить более 300 пустых танкеров, сейчас простаивающих в Оманском заливе. Они направятся к крупным терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередная задача — разгрузить прибрежные хранилища, которые были быстро заполнены в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — примерно 20 дней добычи. Переполненные склады практически не оставляют пространства для наращивания производства до возобновления масштабного экспорта.
Логистика как главный тормоз
Даже после частичного снятия ограничений именно логистика танкерных перевозок будет сдерживать восстановление потоков энергоресурсов. Обычный рейс туда‑обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею — по два месяца и более.
Дополнительным фактором риска может стать дефицит самих танкеров: значительная их часть уже задействована в доставке нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в азиатские порты, причём такие рейсы длятся до 40 дней.
На выравнивание баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму уйдёт, по оценкам аналитиков, не менее восьми–двенадцати недель, и это при максимально благоприятном развитии ситуации.
«Замкнутый круг» добычи и судоходства
По мере постепенного возобновления погрузки танкеров крупнейшим производителям, таким как Saudi Aramco и ADNOC, предстоит поэтапно перезапускать добычу нефти и газа на остановленных месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих заводов.
Это потребует сложной координации: нужно будет вернуть тысячи квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Темпы восстановления производства будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что создаёт замкнутую взаимозависимость между добычей и судоходством.
Согласно оценке МЭА, примерно на половине месторождений нефти и газа в регионе сохраняется достаточно высокое пластовое давление, чтобы вернуться к довоенным объёмам добычи приблизительно в течение двух недель. Ещё на примерно трети месторождений для выхода на прежний уровень потребуется до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных цепочек поставок.
На оставшихся 20% объектов, которые до конфликта обеспечивали эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, перезапуск осложнён серьёзными техническими проблемами. Недостаточное пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои в электроснабжении потребуют многих месяцев дополнительных работ.
Долгосрочные повреждения инфраструктуры
Особенно сильно пострадали крупные энергетические объекты. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные месторождения, в частности в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не смогут вернуться к прежним объёмам добычи.
Часть выпавших поставок в перспективе можно компенсировать бурением новых скважин в регионе. Однако этот процесс займёт не менее года и возможен только при устойчивой безопасности и отсутствии угрозы новых боевых действий.
Контракты, форс‑мажор и долгий путь к нормализации
После того как транспортный «затор» из танкеров будет ликвидирован, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменять объявленный ранее режим форс‑мажора — контрактные положения, которые позволяют экспортёрам временно прекращать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже в наиболее благоприятном сценарии — при успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном масштабе повреждений инфраструктуры — полное возвращение к довоенным масштабам операций в проливе и регионе в целом в ближайшие годы выглядит маловероятным.
