В серии интервью, продолжавшихся несколько месяцев, миллиардер Андрей Мельниченко рассказал о попытке национализации активов, связанных с Сибирской генерирующей компанией (СГК), и о том, как удалось избежать этого.
Попытка национализации и переломный момент
В 2023 году в суд поступил иск, в котором ставилось под сомнение приобретение акций АО «Сибэко», входящего в структуру СГК; в основе иска были утверждения о возможной коррупционной природе сделки с участием структур, связанных с бывшим министром Михаилом Абызовым. Среди ответчиков фигурировали Андрей Мельниченко, «Кузбассэнерго» и «Хакасская сервисно‑ремонтная компания», сама СГК указывалась как третье лицо.
Требования силовых органов были неожиданно отозваны после того, как СГК направила крупные финансовые средства на образовательные проекты. По словам Мельниченко, сумма перевода составила 32 млрд рублей в адрес центра «Сириус» и фонда «Талант и Успех»; фонд зарегистрирован на территории «Сириус», его руководство возглавляет Елена Шмелёва, а попечительский совет — президент страны.
«Если ты хочешь получить место за столом, ты должен сделать что‑то полезное»
Встреча с президентом и оценка международной ситуации
В 2025 году Мельниченко лично встречался с президентом и провёл с ним более часа. По его словам, глобальный мир и глобальные правила оказались не тем, что он ожидал; это, по его мнению, отражает новую реальность международных отношений.
Четыре сценария для России
- Возвращение России в западную сферу, но на её периферии, что спровоцирует «агрессивный реваншизм».
- Углубление зависимости от Китая: роль буферной зоны и поставщика ресурсов.
- Гражданский конфликт внутри страны с борьбой различных силовых групп за ограниченные ресурсы.
- Путь по северокорейскому сценарию — изоляция общества через милитаризацию и рост угрозы для действующих элит.
Альтернатива и понимание «суверенности»
Единственным приемлемым выходом Мельниченко считает превращение России в суверенное государство, ориентированное на благополучие граждан и предсказуемое во внешней политике. По его словам, «суверенность» должна означать способность заинтересованных элит действовать самостоятельно, а населению — реальную возможность обсуждать альтернативы, а не имитацию участия.
